“Незнакомки” А.Блока.
Александр Блок
Вслед за Вл.Соловьевым А.Блок после издания «Стихов
о Прекрасной Даме» становится кумиром для многих молодых поэтов. Тогда Андрей Белый ещё не был лично с ним знаком и критически отнесся к его стихам, посвященным реальной, земной женщине, с которой Блок в скором времени свяжет себя супружескими узами. Как?! О высоком, о Вечно Женственном можно думать, писать, говорить как о земном, питать человеческую страсть?! О том, что сама Любовь Дмитриевна осудила Блока за это, я писала ранее. Как же всё это сложно в жизни и творчестве! Именно по этой причине Вл.Соловьев и опасался вторгаться в христианские догмы с божественно-женским началом. Недостаточно понятое духовно, не отделенное строго от сексуальной сферы человечества, оно могло привести к мысли, что высшее, духовное, космическое может сочетаться браком с земной, чувственной любовью (так обычно изображается в языческих религиях, что приводит к ритуальному разврату).
Таких подмен опасался Вл. Соловьев. Опасался не за себя. Сам он имел потрясающий опыт лицезрения Звенты-Свентаны «в облике сверхчеловеческой и сверхмирной женственной красоты», но увиденное им было настолько не совместимым ни с чем человеческим (или стихийным), что его отталкивала даже мысль о спусках к противоположным началам. А ведь он знал о существовании Великой Блудницы (Лилит), о подменах, подстерегающих всякое, недостаточно окрепшее сознание, которое улавливает зов Вечно Женственного сквозь глубины замутненных, чувственных слоев стихиалей. Но как об этой опасности предостеречь других?
А.Блок не был лично знаком с Соловьевым. Однажды совсем случайно он увидел его на чьих-то похоронах. Лишь на одно мгновение встретились серо-голубые глаза поэта и бездонная синева как будто отрешенных уже от земной жизни глаз Владимира Соловьева. На Блока настолько подействовал этот мимолетный взгляд, что он подробно описывает свое впечатление в статье «Рыцарь-монах». А вот как комментирует это событие Д.Андреев: «Бог знает, что прочитал Соловьев в этих глазах; только взор его странно замедлился. Если же вспомнить горячую любовь Блока к стихам Соловьёва и необычайный пиэтет к его личности, то покажется естественным, чтобы в момент этой первой и единственной между ними встречи глаза будущего творца «Стихов о Прекрасной Даме» отразили многое, – столь многое, что великий мистик без труда мог прочитать в них заветную мечту, и слишком страстную душу, и подстерегающие её соблазны сладостных и непоправимых подмен». Все так и произойдёт. Измена, или подмена, которую, возможно, предугадал Вл. Соловьёв, погрузив свой взгляд в дремотно-голубые глаза неизвестного юноши-поэта, совершилась.
Сам Блок, видимо, не догадывался о романтическом смешении “недоговорённого земного с недопроявившимся небесным». Через три года после «Прекрасной Дамы» выходит новый его сборник «Нечаянная радость». Можно было бы ожидать, что в сб. появится образ Божьей Матери (известна икона Божьей Матери «Нечаянная радость»), но ничего подобного не произошло. Радостно только то, «что появился колоссальный поэт, какого давно не было в России, но поэт с тенями тяжкого духовного недуга на лице».
Только наивные люди могли предполагать, что следующим этапом 26 – летнего поэта могла быть просветленность (этого от него ждали, т.к. литературная молва провозгласила его преемником Вл. Соловьева в разработке темы Вечно Женственного). Но, к сожалению, ему было далеко до Вл.Соловьва, и прежде всего потому, что находился в таком возрасте, когда он не мог быть «рыцарем-монахом». Если даже ему было дано слабое видение в сомнамбулическом сне, то это не значило, что он мог «не смотреть на женщин» и «не поднимать стальной решётки». Он был слишком молод, здоров, чувствен, впечатлителен и необуздан. Низшая стихия ему была слишком дорога.
Блок, даже если и не был гениальным, то достаточно разумным человеком, чтобы «не смешивать смертельного яда с причастным вином, не путать высочайший источник Божественной Премудрости и Любви с Великой Блудницей. Но он зачастую не берет на себя труд их разделить. Он живет сиюминутными впечатлениями, но успевает при этом создавать под их завораживающей магией стихи, очаровывающие, в свою очередь, читателя (или слушателя, когда сам Блок читал свои стихи) магией звуков, слов, музыки. К примеру, такие, как «Незнакомка», «В ресторане».
И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна,
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Её упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чьё-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.
И перья страуса склонённые
В моём качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
Действительно, н е з н а к о м к а. Видение, призрак, влекущий к себе. Откуда он, кто он? Знаете, как бывает после сна? Пытаешься вспомнить, мучаешься этим, но вспомнить не дано. Остаётся только незнакомое (или знакомое?) чувство. Или предчувствие? Если же говорить о таком поэте, как Блок, красивом молодом человеке, то и сладострастие. Но к кому? К выдуманной незнакомке? Д.Андреев в «Розе мира» на многое приоткрывает тайну. Судьба Блока его интересовала не меньше, чем личность Вл.Соловьёва.
Худ. Бакст. "Ужин".
В нижних иноматериальных слоях нашей планеты существует обиталище могучих темных стихиалей женственной природы – демониц великих городов. Я пишу в настоящем времени, т.к. считаю (это моё убеждение), что оно никуда не девалось и по сей день, а, наоборот, активизировало свою деятельность как никогда. Они, говоря словами Д.Андреева, завлекают человеческие души в вихреобразные воронки страстной жажды, утолить которую в нашем мире ничем нельзя. Они, как вампиры, присасываются к человеческому естеству, они внушают мучительную любовь-страсть к великому городу ( своего рода сладострастие) , причем, именно к ночному, порочному, удушливо-знойному, когда летним вечером или в сумерках происходят мимолетные встречи, вызывающие вожделение, но не дающие утоления, а только разжигающие. И вот из этой неутоленной жажды является образ (у каждого он свой), который встречался когда-то в трансфизических странствиях, кажущихся снами наяву.
Теперь уже не даймон (даймоны – крылатые люди, внешним обликом напоминающие ангелов, достигшие уровня высокого художественного и эстетического совершенства),не даймон водит его по кругам соблазна, а кто-то из обитательниц Дуггура подменил его собой, кто-то из демониц внушал поэту всё большее и большее сладострастие и на такие формы его выражения, которые возможны только в Дуггуре. Стоит вчитаться в каждую строчку его «Незнакомки», чтобы понять, что его постоянно водили по нижним иноматериальным слоям и что это было опасно без проводника, каковым был, например, у Данте.
В январе 1907 года Блок пишет много стихотворений, вошедших в сб. «Снежная маска», по словам Д.Андреева, «шедевр из шедевров».
Сб. "Снежная маска" с личным автографом А.Блока.
Завораживающие и совершенством формы каждого стиха в отдельности, и выразительной ритмикой, и эмоциональным накалом. Но возрастание художественного уровня идёт параллельно глубокому духовному падению. В самом названии «снежная маска» присутствует как бы двойной смысл. Маска указывает на некий маскарад, на личину,под которой кто постоянно скрывается, на что-то призрачное, холодное, замораживающее душу (снежная). Что он видит в прорези для глаз? А видит что-то страшное, затягивающее на лестницу подмен, ведущую не вверх, а вниз, все дальше вниз. Он понимает, что это духовное самоубийство, саморазрушение, проклятье, которого он даже желает:
Что быть бесстрастным? Что – крылатым?
Сто раз бичуй и укори.
Чтоб только быть на миг проклятым
С тобой – в огне ночной зари!
И что тут можно поделать,
Если сердце хочет гибели,
Тайно просится на дно?
Если верить литературной молве, этот сборник стихов был посвящен актрисе Н.Н.Волоховой, очень красивой, талантливой, умной и благородной женщине. Казалось бы, что может быть у неё общего с той, другой героиней стихов Блока, к которой неприменимы аналоги в физическом слое? Сама Волохова, по её воспоминаниям, не могла понять до конца «пучин» страсти к ней, понять, «кого он любил в ней, за ней, сквозь неё». По мысли Д.Андреева, Волохова оказалась для Блока своего рода магическим кристаллом, в который он видел образы женственного.
Актриса Н.Н.Волохова.
«Они возрастают в своей запредельности, в своей колоссальности от стихотворения к стихотворению», пока
В ледяной моей пещере –
Вихрей северная ночь!
Из очей её крылатых
Светит мгла.
Трёхвенечная тиара
Вкруг чела.
Стерегите, злые звери,
Чтобы ангелам самим
Не поднять меня крылами,
Не пронзить меня Дарами
И Причастием своим!
У меня в померкшей келье –
Два меча.
У меня над ложем – знаки
Черных дней.
И струит моё веселье
Два луча.
То горят и дремлют маки
Злых очей.
Образ «злых очей», пламенеющих, сверкающих повторяется почти в каждом стихотворении этого цикла. А ещё – снега, метели, снежного праха. Снег как саван, символизирующий смерть, гибель, и снежный крест, разлетающийся в прах. А что таят в себе названия стихотворений: «Обреченный», «Сердце предано метели», «В снегах», «И опять снега», «Прочь»…Каждый день по два стихотворения!
Сверкни, последняя игла,
В снегах!
Встань, огнедышащая мгла!
Взметни твой снежный прах!
Убей меня, как я убил
Когда-то близких мне!
Я всех забыл, кого любил,
Я сердце вьюгой закрутил,
Я сбросил сердце с белых гор,
Оно лежит на дне!
Я сам иду на твой костёр!
Сжигай меня!
Пронзай меня,
Крылатый взор,
Иглою снежного огня!
Огнедышащая мгла и ледяная стужа преисподней – вот что видит, ощущает поэт как наяву и сознательно готов погибнуть за один лишь взгляд «крылатых очей», «злых очей». Иногда вдруг поэту будто почудится очень похожее на Прекрасную Даму, будто услышит голос госпожи небесных чертогов. Или того, кто говорит её голосом?
Так что же она отвечает ищущему сердцу?
Кто я, ты долго не узнаешь,
Ночами глаз ты не сомкнёшь,
Ты, может быть, как воск, истаешь,
Ты смертью, может быть, умрёшь.
……………………………………………….
И если отдаленным эхом
Ко мне дойдет твой вздох «люблю»,
Я громовым холодным смехом
Тебя, как плетью, опалю!
Это строки из стихотворения, которое начинается словами «В глубоких сумерках собора…» и которое Блок не захотел напечатать. «Пускай остаётся неизвестным её имя – если имя у неё вообще есть, – но из каких мировых провалов, из каких инфрафизических пустынь звучит этот вероломный, хищный голос – это, кажется, яснее ясного. Госпожа…да, Госпожа, только не из небесных чертогов, а других, похожих на ледяные, запорошенные серым снегом преисподних. Это еще не сама Великая Блудница, но одно из её исчадий, царящих на ступенях спуска к ней подобно Велге», – такое делает заключение Д.Андреев.
Эта репродукция не является иллюстрацией к данной статье, но художник Рекуненко сумел передать страдания Души в инфрафизических мирах. Спасти её может Рыцарь в ипостаси воина- сокола, в данном случае Финиста.
06.03.2010 
Рубрики: Мои увлечения
51 просм.
Похожее..
- None Found
Написать комментарий